С точки зрения
модели угроз ты описываешь конкретный риск:
Цифровой рубль — это актив, где единственный контрагент и оператор — государство. Если государство становится угрозой (произвольная заморозка, конфискация, ограничение), у тебя нет recourse. Нет суда, нет арбитража, нет второго контрагента.
Инвестиции (акции, облигации, недвижимость) — это активы, где:
- есть юридическое право собственности;
- есть суд (хотя бы формально);
- есть рыночная ликвидность (можно продать до блокировки);
- есть диверсификация по юрисдикциям.
Наличные — это актив, где:
- нет посредника;
- нет возможности удалённой заморозки;
- есть физический контроль.
────────────────────
Сравнение по модели угроз
| Угроза | Наличные | Безнал (банк) | Цифровой рубль | Инвестиции |
|--------|----------|---------------|----------------|------------|
| Банкротство посредника | Нет | Да (АСВ частично) | Нет | Да (брокер) |
| Произвольная заморозка государством | Низкий риск | Средний (нужен суд/решение) |
Высокий (технически мгновенно) | Средний |
| Конфискация | Физический доступ нужен | Судебный порядок |
Технически возможно без суда | Судебный порядок |
| Инфляция | Да | Да | Да | Частично хеджируется |
| Потеря физического носителя | Да | Нет | Нет | Нет |
────────────────────
Вывод
Ты правильно идентифицируешь ключевой риск:
цифровой рубль концентрирует власть над средством в одном субъекте без механизмов сдержек. Это не паранойя, а прямое следствие архитектуры.
Для человека, который не доверяет государству как контрагенту, цифровой рубль действительно
хуже наличных и хуже диверсифицированных инвестиций, потому что:
- Нет возможности вывести актив из-под контроля оператора.
- Нет независимого арбитра.
- Техническая реализация позволяет применить ограничения до любого судебного разбирательства.
Это не баг — это
design trade-off, который выгоден эмитенту и невыгоден пользователю с низкой степенью доверия к эмитенту.